Лидия спускалась в гостиную в состоянии смятения. В лице Адама было нечто большее, чем гнев, когда он увидел, что она надела жемчуга Дженни, в его взгляде сквозило отвращение; Дженни, уловив это, была обижена.

Между Адамом и Дженни не могло быть никакого сравнения; но тем не менее было немилосердно с его стороны причинять боль Дженни, которая не хотела его обидеть.

Войдя в гостиную, Лидия с облегчением увидела, что брат тепло улыбается жене. Возможно, она слишком вдавалась в тонкости происшедшего; возможно, Адам и в самом деле считал, что жемчужины слишком роскошны для девушки.

Если бы она только знала, как глубоко он переживает из-за того, что позволил своему отвращению взять верх над выдержкой! Воспользовавшись возможностью, подвернувшейся ему благодаря тому, что Лидия была занята с Броу, он подошел к Дженни и, понизив голос, сказал:

- Спасибо тебе! Я бы и минуты не провел спокойно, если бы ты не убедила ее снять эту вещь! Какое безрассудство - одалживать свой жемчуг моей сорвиголове-сестре!

Она ответила вымученной улыбкой. У него возникло искушение оставить эту тему, но у нее был тот остановившийся взгляд, который всегда свидетельствовал о том, что она расстроена. Как низко, бестактно было обижать ее, с раскаянием думал он, когда она не желала ничего, кроме добра!

- Более того, не пристало девушке в обстоятельствах Лидии расхаживать с целым состоянием на шее.

Напряжение в ее лице стало почти незаметным, она тихо сказала:

- Да, ты прав! Я не приняла во внимание.., я думала лишь о том, как ей пойдет это ожерелье. Мне очень жаль!