Софи сделала глубокий вдох и почувствовала, как что-то затрепетало у нее в животе.

Коул склонился к ней и стал уговаривать:

— Все, что от вас требуется, — это фотография. Я даже могу сам сфотографировать вас здесь, в баре. И потом будут же еще десятки других фотографий, можете не сомневаться. Уже около двадцати женщин изъявили желание участвовать. Я развешу снимки в бильярдной, а в День святого Валентина мы проведем голосование и выберем самую красивую участницу.

— У меня нет шансов, — невольно вырвалось у Софи.

Она вовсе не хотела напрашиваться на комплимент, но с опозданием поняла, что ее реплика именно так могла быть и была истолкована, что невольно подтвердил и Коул, цокнув языком.

Он взял ее за подбородок и, слегка приподняв его, взглянул в глаза так нежно и ласково, что у Софи замерло сердце и перехватило дыхание.

— Вы очень милы, Софи.

О, если бы он говорил это серьезно! Но Софи слишком хорошо знала, что Коул со всеми в баре обращается подобным фамильярным образом. Просто он очень открыт, дружелюбен и внимателен. Своими поддразниваниями он вгонял в краску даже не очень молодых женщин, у юных от него кружилась голова, а мужчины — будь они бизнесменами, рабочими или пенсионерами — все как один симпатизировали ему и уважали его. Они толпились вокруг и ловили каждое слово Коула. Он любил людей, и каждый — мужчина или женщина, молодой или старый — чувствовал его особое отношение к себе.

Жаркое прикосновение его шершавой ладони было непреодолимым искушением и порождало греховные мысли. Софи представила себе, как эта жесткая ладонь гладит ее по телу, которого никто никогда не касался даже взглядом. Дыхание ее участилось, и руки задрожали.

Стараясь скрыть волнение, Софи попыталась непринужденно улыбнуться.

— Думаю, это больше подходит моей сестре. Я не очень фотогенична, а вот ей идея может понравиться — она сейчас как раз в городе, приехала погостить ненадолго.