— Эй! — Коул с удивлением уставился на Чейза, сунувшего ему в руку ледяную банку со взбитыми сливками и пытавшегося отвлечь его внимание от Софи. — Что?

— Ты стоишь здесь, истекая слюной, с тех самых пор, как она взяла в руки ложку. Меня всегда занимал вопрос: почему ты кладешь ей в шоколад столько этих чертовых сливок? Теперь я знаю ответ.

Коул и не думал ничего отрицать. Черт, с того момента, как Софи поднесла ко рту первую ложечку, он чувствовал возбуждение. Какой сексуальный рот, какие полные, мягкие губы — проклятие, он был одержим ею!

Коул вспомнил их первую встречу, когда девушка купила свой магазинчик в нескольких шагах от таверны на другой стороне улицы и после работы зашла в бар — такая строгая, такая привлекательная, — заказала чашку горячего шоколада, несмотря на то что в тот июльский день на улице было очень душно. Заинтригованный, он положил в чашку здоровенную порцию взбитых сливок и с чувственным наслаждением наблюдал, как незнакомка смакует их, облизывая кончиком языка верхнюю губу и прикрывая глаза от удовольствия. Софи не догадывалась, что за ней наблюдают. И вот уже более полугода Коул каждый вечер терпит сладостную муку, наблюдая за этим ритуалом.

— Поскольку с первой порцией она уже покончила, может, пойдешь предложишь ей еще?

Коул покачал головой, не обращая внимания на издевку:

— Это будет слишком очевидно. Если она догадается, какое наслаждение мне доставляет наблюдать за ней, то больше никогда не закажет горячего шоколада.

— А может быть, сжалится и пригласит тебя к себе?

Коул нахмурился. Чейз был самым молчаливым из четверых, но на этот раз что-то разболтался.

— У тебя сегодня есть какая-то особая причина дразнить меня?

Чейз широко улыбнулся:

— Кроме того, что ты прячешься тут, как мальчишка в кондитерском магазине, глазеющий на конфеты и не имеющий денег, чтобы купить их? Нет. Другой причины у меня нет.