Она вспомнила слова Дреннана, которые он однажды произнес. Это было давно, он сжал ее лицо в ладонях и повернул к себе. «Как странно, у тебя лицо мальчишки, а глаза женщины. И при этом — глаза влюбленной женщины, слышишь?» Они сидели в его машине, а снаружи было темно и шел дождь. Она помнила его звук, тиканье автомобильных часов, ощущение мужских рук, сжимающих ее подбородок, но помнила, как случай из книги или фильма, случай, который она видела, но не принимала в нем участия, как будто это произошло с другой девушкой.

Она резко потянулась за расческой, поскорее пригладила волосы и стала накладывать макияж. Не успела она закончить, как в коридоре раздались шаги, приглушенные мягким толстым ковром. У ее комнаты человек остановился. Дверь слегка приоткрылась.

— Да?

— Можно войти? — Это была Диана.

— Конечно.

Мачеха уже была одета в бело-золотое, ее волосы платиновой блондинки были уложены в виде раковины и заколоты золотой шпилькой. Она выглядела, как всегда, красивой, стройной, высокой, безукоризненно ухоженной. Глаза у нее были синие, эту синеву подчеркивал загар, поддерживаемый регулярными процедурами с ультрафиолетовой лампой. Из-за этого загара ее часто принимают за скандинавку. И действительно, она обладает счастливой способностью хорошо выглядеть как в лыжном костюме, так и в твидовом, который был на ней теперь. Она приготовилась к приему гостей.

— Каролин, ты не готова!

Каролин начала совершать сложные манипуляции со щеточкой для ресниц.

— Я уже почти готова. Ты же знаешь, насколько быстро я собираюсь, стоит мне только начать. — И добавила: — Возможно, это единственная вещь, которой я научилась в театральной школе и которая действительно мне пригодилась. Ты знаешь, нанести макияж — для меня дело одной минуты.

Это замечание выскочило неосмотрительно, и она немедленно пожалела об этом. Тема театральной школы была под запретом, так как Диана приходила в нервозное состояние и начинала злиться при одном упоминании о ней. Она холодно ответила: