От нахлынувших воспоминаний у Кэролайн голова пошла кругом, и снова, как и накануне вечером, она почувствовала страшную слабость.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он.

– Да… – Она сглотнула. – Нормально, спасибо.

– Может быть, присядете?

Когда она с благодарностью опустилась в кресло, стоявшее напротив стола, Мэтью снова занял свое место и участливо произнес:

– Вы побледнели. Вам плохо?

– Нет.

– Вы часто брали выходные, когда работали у миссис Эймсбери?

– Договоренность была такая: один раз в неделю и каждый второй уикенд. Кроме того, дополнительно вечер, если нужно.

Правда, выходными она редко пользовалась.

– Я имею в виду – дни по болезни и тому подобное.

– Нет. Я совершенно здорова.

Внимательно вглядевшись в нежный овал ее лица, он пожал плечами и сказал:

– Если вы планируете работать у меня, нам нужно будет получше узнать друг друга. Не возражаете, если я попрошу вас для начала немного рассказать о себе? – Прежде чем она успела ответить. Мэтью добавил: – У вас очень приятный голос, но вы говорите скорее как англичанка, чем как американка.

Кэролайн застыла. Она совершенно не подумала ни о своем голосе, ни о своем акценте.

Поскольку она молчала, он нетерпеливо спросил:

– Вы англичанка?

– Я родилась в Лондоне, но у меня двойное гражданство.

– Расскажите мне о своих родителях. – (Она удивленно взглянула на него.) – Вопрос о происхождении, я думаю, вполне уместен.

Он ничего не знал раньше о ее семье, поэтому Кэролайн было нечего опасаться.

– Мой отец родился в Нью-Йорке. Он был писателем и журналистом. Работая в Лондоне, встретил там мою мать. Она была фотокорреспондентом в газете. Они стали работать вместе, потом поженились. Через год родилась я. Мы жили в Лондоне, а когда мне исполнилось пятнадцать лет, переехали в Нью-Йорк.

– Вы были единственным ребенком?