Боясь встретиться с ним глазами, Кэролайн перевела взгляд на его руки – хорошей формы, мускулистые, с длинными пальцами и ухоженными ногтями.

– Вы курите?

– Нет.

– Пьете?

– Нет.

– Но у вас, без сомнения, есть мужчина.

Он словно издевался над ней. Она вдруг страшно пожалела, что подвергла себя такому испытанию.

– Нет.

Яркие зеленые глаза прищурились.

– Да перестаньте… Каждый человек имеет право на личную жизнь. Но я хочу быть уверенным, что ваша личная жизнь будет не в ущерб вашим обязанностям. Когда бабушка Кетлин умерла… – (Кетлин, подумала Кэролайн, они назвали ее Кет-лин), – и мне пришлось нанимать няню, я допустил большую ошибку. – Губы Мэтью Каррэна превратились в тонкую линию. Он сурово добавил: – И я не собираюсь эту ошибку повторять.

– Даже если бы в моей жизни и был мужчина, я бы никогда не позволила, чтобы это отразилось на том ребенке, за которым я ухаживаю, – спокойно сказала Кэролайн. – Но такового не существует.

От волнения ее лицо покрылось испариной. Чувствуя, что очки начинают сползать с носа, она подтолкнула их пальцем ближе к переносице.

– Почему вы носите очки?

Его вопрос обрушился на нее с внезапностью гремучей змеи.

– Простите?

– Я спросил, зачем вы носите очки?

– Потому что… они мне нужны.

Мэтью встал, наклонился через стол и, не спросив ее разрешения, снял с нее очки. Пока она приходила в себя, он внимательно всматривался в ее ясные аквамариновые глаза.

Что бы он в них ни увидел: напряжение, боль, одиночество, грусть, – он не выказал никаких признаков того, что узнал ее.

Кэролайн мысленно поблагодарила своего ангела-хранителя.

Но, кажется, это было несколько преждевременно – Мэтью поднес очки к глазам, посмотрел на стекла и отдал ей. Кэролайн поспешно надела их, а он коротко спросил: