Моля только об одном, чтобы он не заметил вспыхнувший на ее щеках румянец, она пожала плечами.

– В крайнем случае, перенесем съемки на завтрашнюю ночь.

Но услышав ее слова, Томми Хейвуд, оператор, покачал головой.

– Извини, Нэнси, но я уже задействован на всю неделю. Тогда придется дожидаться следующей.

В такой ситуации ничего не оставалось, как провести съемку именно сегодня ночью. Нэнси затошнило от предчувствия, что ей все-таки придется выступить в роли несчастной жертвы, но все еще с надеждой она всматривалась во въезд на стоянку.

Дону показалось, что в безучастных прежде карих глазах Нэнси промелькнула тревога.

– Похоже, она не придет, - тихо сказал детектив, читая ее мысли. - Почему бы вам не сыграть жертву? Фигуры у вас похожи, да и волосы такие же рыжие. А в темноте никто не разберет лица.

Молодая женщина едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть от охватившего ее панического страха. Нет! Только не это! Это просто невозможно! Бередить старые, все еще не затянувшиеся раны!.. И ни у кого, посвященного в ее прошлое, не возникло бы ни малейшего упрека, откажись она поставить себя на место изнасилованной.

Но улица по-прежнему оставалась пустынной. Нэнси поняла, что приперта к стене и у нее нет выбора. Соберись с духом, сыграй, а потом пойдешь домой и все забудешь, уговаривала она себя. Самое трудное - забыть.

Она побелела как мел, голос стал едва слышным.

– Я прихватила для Синди форму медсестры. Думаю, она подойдет мне. Сейчас я переоденусь, и мы начнем.

Позже Нэнси не могла вспомнить, как переодевалась в больнице, а потом вернулась на стоянку. Полностью войдя в роль, она уже ничего не видела вокруг себя…