– Настоящая опасность начнется для нее тогда, когда она ночью выйдет из студии и отправится домой, - вмешался Фил и, заметив, как она побледнела, сказал:

– Извините, Нэнси, но вы должны смотреть правде в глаза. Мы имеем дело с очень опасным негодяем, действия которого трудно предугадать. Вам необходимо быть готовой ко всему.

– Вот почему ей лучше держаться от всего подальше, - не соглашался шеф. - Если малышке небезопасно в собственном доме, тогда она на время вернется в Атланту. Навестит своих родителей.

– Нет! - Уж на этот-то раз она не сбежит! Взволнованная и уставшая от их дебатов, она вскочила. - Вы так уверенно рассуждаете, будто точно знаете, что преступник, увидев меня в роли, сразу же решил наброситься. А не думаете ли вы, что на самом деле он специально задумал попугать меня, чтобы я уехала из города и, выпав из поля вашего зрения, попала в его лапы?

Мельком взглянув на своих оппонентов, она поняла, что убедила всех, кроме крестного. Тревога в его глазах означала, что он боится разрушить восстановившееся у нее за последнее время душевное равновесие и покой.

– Да и бегать от него тоже противно, - тихо добавила Нэнси. - Я не могу позволить ему манипулировать мною.

– Порой лучше отступить, чем принимать неравный бой, - резонно возразил он. - Ты уверена, что тебе не нужно времени на обдумывание?

Нет, она совсем не уверена в этом, напротив, сознание того, что какой-то маньяк будет преследовать ее, вызывало в ней инстинктивное желание спрятаться. Но ведь ее исчезновение скорее всего оттянет его поимку на неопределенный срок. Чем дольше он на свободе, тем больше пострадает женщин.

Ее колени дрожали. Не обращая внимания на бешеное биение сердца, Нэнси вздернула подбородок и твердо произнесла: