С яростью намыливаясь. Дон напомнил себе, что после развода с Флоренс он завел правило сразу же забывать о существовании женщин, как только та вставала из его постели. И это должно остаться его кредо. Однако, как бы он ни внушал себе, Нэнси демонстрировала ему нечто иное, и последняя ночь доказала это. Самое страшное, они не то что не переспали, но еще и не поцеловались ни разу, а она уже не давала ему покоя. Нет, хватит мазохизма. Разозлясь на себя, Дон окатил себя ледяной водой. Но и это не помогло.

Его настроение оставалось на том же уровне и через пятнадцать минут, когда он вошел на кухню. Понимая, что не может справиться с собой, и во избежание всяких осложнений, Дон решил, что для них обоих будет лучше, если она покинет его дом. Но, увидев девушку, безмятежно стоящую у плиты и готовящую завтрак на двоих с таким видом, словно она делает это постоянно, он понял, что погиб…

Что за женщина, подумал он, не в силах оторвать от нее глаз, даже такая страшная ночь не сломала ее, не разрушила ее очарования. Нэнси по обыкновению была одета очень строго - в черных джинсах и черной с белым блузке. Однако классические линии одежды только подчеркивали ее неизбывную женственность.

Внезапно минуту назад завязанный галстук начал сдавливать ему горло. Дон угрюмо буркнул:

– Доброе утро.

Нэнси вздрогнула от неожиданности и, оторвав глаза от жарившегося мяса, уставилась на него. Все самообладание и хладнокровие, вновь вернувшиеся к ней после многочасовых неустанных бдений этой ночи, вмиг испарились. Вновь ощутив его большие теплые руки на своих плечах, она покраснела.

– Д-доброе утро. - Не глядя на него, Нэнси жестом указала на приготовленную еду. - Надеюсь, вы не возражаете?

Возражаю? - насмешливо подумал он. Что за дьявол, естественно, против. Теперь каждый раз запах жареного бекона будет напоминать ему о ней.

– Не стоило беспокоиться, - сухо отозвался он. - Мы могли бы остановиться где-нибудь по пути и позавтракать.