— Но им не за что зацепиться. На предварительном слушании против тебя не выдвинули официального обвинения. Никто не доказал, что ты подходил к Марго; Шен и Клей точно знают, что ты вышел через переднюю дверь. Столкнуть ее мог кто угодно. Любой из них. Если это не несчастный случай. Так в чем же ты видишь главную угрозу?

Стюарт покачал головой, показывая, что не считает никакую угрозу реальной.

— Окружной шериф вцепился в меня бульдожьей хваткой. Он верит Эмори; предполагается, что у них есть новое свидетельство, подтверждающее его версию. И его будет достаточно, чтобы большое жюри предъявило мне обвинение. Послушай меня, Линда, забудь о своей безумной идее. Мне нечего опасаться, потому что я ни в чем не виноват. Я никогда ничего не имел против Марго, и всем это известно. Она мне не нравилась, но я ее не убивал.

— Что, если кто-то фабрикует против тебя свидетельства, чтобы выгородить того, кто действительно толкнул кресло?

— Ты начиталась детективов. Но если это и так, все равно не хочу, чтобы ты и близко подходила к Грейстоунзу. Тебе опасно даже просто там появляться: кто-нибудь может догадаться, кто ты есть на самом деле. Поэтому, Линда, не валяй дурака и поезжай домой.

Но я должна была поступить так, как считала необходимым. Пообещав брату, что скоро приеду его навестить, я покинула это отвратительное место. Выйдя на улицу, я поискала взглядом телефонную будку.

Одна из них находилась рядом со зданием суда, я зашла в нее, плотно закрыла дверь и набрала номер «Можжевеловой сторожки». Трубку поднял Клей Дэвидсон, управляющий. Я сразу же сказала, что меня зовут Линда Ирл, чтобы избавиться от искушения скрыть свое настоящее имя, и что звоню по газетному объявлению. Он несколько минут задавал мне вопросы. Я отвечала, что мне двадцать семь лет, работала в Филадельфии, в юридической конторе, а сейчас ищу работу за городом. Да, немного хожу на лыжах, и у меня есть опыт работы с людьми.