Отвернувшись от окна, Жанна выполнила ежевечерний ритуал, придвинув к двери комод, чтобы воспрепятствовать похотливым поползновениям хозяина дома. Месяц назад Хартли постучал в ее дверь, умоляя впустить его, а на прошлой неделе попытался проникнуть к ней в спальню. Обнаружив, что дверь забаррикадирована изнутри, он временно отступился, не желая привлекать внимание домочадцев к своим попыткам соблазнить гувернантку.

Хартли играл с ней как кот, подстерегающий птичку.

Встречаясь на лестнице, он намеренно преграждал ей путь, не спеша посторониться. Порой Жанна чувствовала, как его руки скользят по ее телу, но не могла одернуть его в присутствии Дэвиса. Несколько раз, войдя в классную комнату, она заставала там Хартли, который устраивал целый спектакль, проверяя знания сына и рассыпаясь в комплиментах гувернантке, когда мальчик без запинки повторял заученный урок.

Жанна вздохнула. Нужно что-то предпринять, причем в самое ближайшее время. Ее ежевечерние предосторожности не смогут сдерживать его вечно.

Будь у нее возможность заработать на жизнь как-нибудь иначе, она ни за что не стала бы гувернанткой. Но у нее нет никаких полезных навыков, кроме образования.

Людям, особенно шотландцам, нет дела до того, что она дочь французского графа, что ее отец был когда-то так богат, что одалживал деньги королю. Один только Волан насчитывал более трехсот комнат и бесчисленное количество произведений искусства.

И вряд ли их интересует, что она бежала из монастыря и покинула Францию, не имея ничего, кроме того, что было на ней надето.

Для Роберта Хартли определенно не имело значения, что она отчаянно нуждалась, когда пришла наниматься на работу, и что прошло три дня, с тех пор как она в последний раз ела. Он задал ей только два вопроса: есть ли у нее рекомендации и устраивает ли ее предложенное жалованье? Ответ на первый вопрос, увы, был отрицательным.