— Прошу, Господи, позволь мне умереть этой ночью.

Пусть мое сердце перестанет биться, а дыхание оборвется. Прошу, не дай мне увидеть рассвет.

Этим вечером, однако, заученные слова не слетали с ее языка с той же легкостью, как накануне.

Жанна знала, что наступит день, когда она будет призвана к ответу за свои поступки, и не рассчитывала на милосердие. Ведь она ничего не могла бы сказать в свое оправдание. Но она не ожидала, что этот день наступит так скоро и что судьей окажется мужчина, которого она всегда любила.

Будь она смелее, спустилась бы вниз и попросила разрешения поговорить с Дугласом наедине. Она рассказала бы ему о тех месяцах, когда ждала его, о своем отчаянии и о том, как сильно сожалеет о случившемся.

Она призналась бы ему в том, в чем не признавалась ни единой душе. Даже Бог никогда не простит ее, но каким облегчением было бы снять этот груз с души. Просто произнести вслух:

— Я виновна в убийстве.

Глава 3

Дуглас ушел от Хартли позже, чем ему хотелось, но раньше, чем требовали приличия. Чем дольше он слушал хозяина дома, тем больше тот его раздражал, а когда Хартли вернулся к обсуждению Жанны, Дуглас почувствовал, что его терпение на исходе. К концу разговора ему захотелось впечатать кулак в нос Хартли.

Оказавшись на улице, он отпустил карету и отправился домой пешком, несмотря на сырость и туман'. Ему нужно было время, чтобы подумать, но, прежде чем свернуть за угол, Дуглас оглянулся на дом Хартли. Трехэтажное кирпичное здание выглядело ухоженным и приветливым, сияя в ночи ярко освещенными окнами.

Его взгляд поднялся к третьему этажу. Она там, наверное, готовится ко сну. Или сидит у постели своего подопечного. Входит ли это в обязанности гувернантки? Или они вверяют детей заботам нянек и забывают о них до утра? Похоже, его знания о гувернантках слишком поверхностны.