Скоро Глэдис услышала о том, что он очень талантлив. Сначала все оставалось по-старому: та же частная школа, те же подруги. Но в жизни появился новый интерес, когда по субботам отец стал приглашать Элмера на обед, восхищаясь финансовыми способностями молодого человека. Они часами прогуливались по саду, погруженные в деловые разговоры, но Глэдис никогда не чувствовала себя лишней рядом с этим каким-то особенным человеком с иссиня-черными волосами и серыми глазами, которые так много видели. Глэдис чувствовала, что Элмер понимает глубину ее горя, и всегда видела улыбку, обращенную к ней. Вскоре она уже называла его просто по имени. Если проходила неделя, а ему не удавалось выбраться к ним, Глэдис грустила.

Постепенно боль, причиненная смертью матери, начала проходить, но появилось чувство вины, что она снова начинает полноценно жить, а отец страдает. И вдруг однажды он объявил, что женится. Глэдис тогда не поверила своим ушам, ее охватила паника. Нет, конечно, все понятно. Если она стала приходить в себя, почему же отец должен мучиться по-прежнему? Но мысль о том, что какая-то женщина займет место ее матери, была невыносима. В тот день, когда отец объявил о своем решении, она не вышла к обеду — просто не смогла бы сидеть за столом, как будто ничего не случилось, а расстраивать отца не хотелось. Тогда Элмер сам нашел ее на берегу реки в заброшенном уголке парка. Сел рядом и долго сидел, не говоря ни слова. Серые глаза следили за солнечными бликами на воде.

— Ему всего сорок четыре года, — тихо проговорил он наконец. — Разве лучше жить монахом до конца своих дней?

— Я думала, он любил маму, — всхлипнула Глэдис, повернув к нему заплаканное лицо.

— Конечно любил, — мягко сказал Элмер. — И жил для вас. Но прошло уже два года. Человек постепенно справляется с горем. Как ты, например. Так и должно быть.

Глядя в серые глаза, Глэдис поняла, что действительно острота утраты прошла. Это правда.