Увешанная болтающимся на плече полотенцем и корзинкой для пикника, то и дело ударяющейся о коленки, Либби споткнулась и чуть не упала, если бы пара сильных рук не подхватила ее сзади.

Она было вскрикнула от неожиданности, но тут теплые губы накрыли ее рот. Это был короткий поцелуй, длившийся как раз столько, чтобы перевернуть всю ее жизнь.

– Шшш! – у самых ее губ прошептал голос, тот самый хрипловатый прокуренный голос, который она теперь не спутала бы ни с каким другим. – Это всего-навсего я. Алек.

– Не затем же я устроил весь этот побег с вечеринки, чтобы ты меня выдала, правда?

Начисто лишившись дара речи, Либби кивнула. Сердце ее часто заколотилось, в голове набатом забили колокола. Он ее поцеловал! Алек Блэншард ее поцеловал!

Алек все еще держал ее горящие, как в огне, руки в своих, прохладных и влажных. А у Либби дрожали губы и голова кружилась. Этот поцелуй! Он хотел просто заткнуть ей рот или?..

Она и сама не могла толком сформулировать свою мысль.

– И-извини, – запинаясь, прошептала она, ожидая, что теперь он даст ей наконец пройти, но не тут-то было. Алек взял у нее корзинку, а другой рукой продолжал сжимать ее ладонь.

– Идем. Надо догнать детей. – И он потащил ее, ошеломленную, не верящую в происходящее, через заросли к дому.

Тони и Алисия поджидали их на крыльце.

– Я знал, что ты принесешь, – сказал Тони, забирая свой акваланг, пока Либби рылась в плетеной сумке в поисках ключа.

Либби так нервничала, что, когда нашла наконец ключ, не смогла удержать его в непослушных пальцах. Алек нагнулся и поднял его со ступеней.

– Позволь, я сам.

Отперев дверь, он широко распахнул ее и отступил назад, давая Либби и детям войти.

Мимолетный поцелуй все еще горел на устах Либби; проходя мимо, она быстро окинула его взглядом. Алек подмигнул. Ее лицо жарко вспыхнуло.