– Ммм…

О нем действительно мало сплетничали в газетах. О его фильмах, конечно, говорили и писали достаточно, но личная жизнь Алека Блэншарда оставалась за кадром. Ни о нем, ни о Марго, ни об их дочери почти ничего не было известно.

Когда Алек взял в жены восходящую звезду Марго, это была знойная блондинка с пухлым, как у Мэрилин Монро, ротиком. Однако Либби, как ни старалась, не могла вспомнить ни одного фильма с ее участием. Что ж, так или иначе у нее не было необходимости вкалывать ради денег. Вероятно, поэтому ее вполне устраивало быть просто преданной женой и заботливой матерью.

– Бедная Марго, – пробормотала Либби и, вспомнив о Сэме и тех тесных узах, которые связывали ее с ним, добавила: – Бедная ее дочка…

Мэдди только кивала и молча вынимала одежду, раскладывая ее по ящикам.

Однако не забыла про себя отметить, что Либби не испытывала к Алеку жалости. И сейчас тоже не испытывает. У нее не осталось к нему никаких чувств.

С Алеком она не встречалась, но знала, что он где-то тут поблизости: его присутствие чувствовалось повсюду. А как же могло быть иначе, если вся работа Либби заключалась в том, чтобы бродить по улицам, а люди в это время бросали все свои дела и глазели на нее?

Либби уже целых три дня находилась в городе, заглядывая во все укромные уголки, возобновляла прежние знакомства, налаживала контакты. И хотя она всячески избегала упоминать имена Алека и Сэма, чувствовалось, что на острове все уже догадывались. Беспроволочный телеграф отлично справлялся со своим заданием.

– Давным-давно… – слышала она перешептывания за своей спиной. – Она и мистер Алек… Только взгляните на мальчика!..

Однако в общении с ней все были неизменно вежливы. Они улыбались. Те, кто ее еще помнил, встречали и ее, и Сэма с распростертыми объятиями. Либби прекрасно знала, что они все знают и понимают. Такие дети, как Сэм, рожденные вне брачных уз, не были на острове в новинку. Почти каждый мужчина, попадавший сюда, уезжал, оставив по себе память.