– Время от времени. – Он поднял одеяло. – Но не сейчас.

– Ах, как очаровательно!

– Если бы я хотел быть очаровательным, – возразил он, устраиваясь рядом, – то наврал бы с три короба.

– Потому что только это и умеешь!

Он не спеша заложил руки за голову и окинул её оценивающим взглядом:

– Я умею не только это.

– По-моему, я всё-таки тебя возненавижу! – с яростью выпалила она ему в лицо.

– За это?

– За все!

Он не стал уточнять, что значит это «все». Он знал. Тень от их давнего разрыва омрачала каждый жест, каждое слово с той минуты, когда они встретились внизу.

– Я прошу прощения за ту ночь. Я был в стельку пьян. Я правда думал, что это ты.

– Тогда тебе следовало догнать меня и объясниться.

– Знаю. – И если бы она не смешала его с грязью, обозвав самыми последними словами, какие знала, он бы так и поступил.

– Но ты не соизволил подняться. Ты провёл с ней всю ночь.

– До этого я беспробудно пил целых два дня – если, конечно, это может быть принято как оправдание. Скорее всего я просто заснул.

– Скорее всего это не так. Я отлично знаю, чем ты занимаешься скорее всего.

– И ты сбежала к Лувуа. – Его голос был полон такой же горечи.

– Ты смеешь меня обвинять?

Ему пришлось зажмуриться и помолчать, чтобы совладать с чувствами и сохранить спокойный тон.

– Я не хочу об этом спорить. Его нет, её нет. Пяти лет тоже как не бывало. Я тосковал по тебе. И Господь свидетель, что это правда.

– Потому что сейчас это играет тебе на руку.

– Потому что это правда. – Он повернулся и посмотрел на неё.

Она не сразу нашла в себе силы ответить.

– Ну что ж, тем лучше.

– Какой снисходительный тон! – сердито прищурился Саймон. – Ты что, решила стать мне матерью?

– Боже упаси! – с чувством воскликнула она. – Ты интересуешь меня совсем в другом смысле!

– Неужели ты решилась? – просиял Саймон. Она кивнула.