Если бы только его способность к обольщению не стала притчей во языцех, если бы она хоть на миг могла ему поверить! Но внезапно ей стало все равно: она хотела верить, и точка. То ли взяла верх застарелая дорожная усталость, то ли муки одиночества, но ей просто захотелось оказаться в чьих-то объятиях, и не важно, любит её этот человек или нет.
– Возможно, пурга принесла удачу нам обоим. – Она ещё раз посмотрела в лицо этому мужчине, некогда значившему для неё так много, прежде чем окончательно покориться своему порыву и его настойчивости. – Все, сейчас я тебя поцелую! – И она уточнила с игривой улыбкой: – Ты готов?
– Я был готов с той самой минуты, когда увидел тебя у очага в общем зале!
– Ты чрезвычайно настойчив в достижении своей цели, – сказала она, вместо того чтобы признаться, что испытывала точно такие же чувства. – В настойчивости тебе не откажешь.
– Мне было за что бороться, – ответил он, также умолчав о том, что она стала чересчур осторожной.
– Хватит слов.
– Слушаюсь, мэм.
Ещё секунда – и по его щекам еле слышно прошлись лёгкие горячие ладошки.
– Ты колючий.
– Прикажешь побриться?
Все её чувства всколыхнулись в ответ на его слова. Она резко качнула головой.
– Что ж, придётся быть осторожным, – прошептал Саймон.
И оба вспомнили, как ему приходилось бриться ради неё по два раза на дню и почему.
Она привлекла его к себе горячими трепетными руками, и когда его губ коснулось тёплое свежее дыхание, ему пришлось сделать над собой бешеное усилие, чтобы не сгрести её в охапку. Саймон терпеливо ждал, пока розовые губки коснутся его губ, и волновался так, словно помолодел на десять лет.