Эйприл и впрямь превратилась в настоящую красавицу. Впрочем, гадким утенком она никогда не была. С самого рождения девочка чувствовала на себе умиленные взгляды родных и друзей, сейчас же Эйприл расцвела как весенний цветок.

Нежная девичья красота, однако, не соотносилась с крутым нравом. Дороти порой казалось, что ее дочь отлита из бронзы, настолько тверда она была в принятии каких-либо решений. С раннего детства Эйприл отказывалась слушать советы родителей и поступала так, как считала нужным. Она могла неделю ничего не есть и не выходить из дома, если родители вставали на ее пути. В результате Дороти и Фрэнку приходилось идти на уступки. Стоит ли говорить, что к двадцати годам упрямство и своеволие в Эйприл укоренились и расцвели махровым цветом?!

Удивительно, до чего же разные у нас выросли дети, невольно подумала Дороти, отведя взгляд от дочери. Младший сын Стэнли, напротив, никогда не проявлял особой настойчивости. Если, конечно, не считать его категорического отказа учиться. Будь его воля, Стэнли бы целыми днями спал или веселился с друзьями на вечеринках. Дороти надеялась, что Стэнли вскоре благополучно минует переходный возраст и возьмется за ум. Он обладал незаурядными умственными способностями, что подтверждали многие школьные учителя, однако они же выставляли ему самые низкие оценки, так как Стэнли не прилагал ни малейших усилий к обучению.

— Проходи, детка.

— Мама, умоляю, перестань меня так называть, — огрызнулась Эйприл. — Терпеть не могу сюсюканья!

— Вот станешь матерью, и сама начнешь так же обращаться к любимому ребенку.

— Во-первых, я уже давным-давно не ребенок. А во-вторых, если ты еще не поняла, я не спешу превращать тебя в бабушку, — довольно резко ответила Эйприл, опустившись на шикарный кожаный диван, стоявший посреди гостиной.

— Давай не будем начинать с ссоры, — мягко попросила Дороти, присев рядом с дочерью.

Эйприл согласно кивнула.