Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и вернулась на вечеринку.

Улыбочка его стала шире — злая, предвещавшая нечто совсем уж недоброе. Словно передо мной стоял сам змей Эдема.

— Я знал, что это в тебе есть. — Он шагнул ближе.

Голос звучал все так же тихо.

— Понял, как только тебя увидел. Жду не дождусь проверить на деле, насколько... опытной ты стала.

Опомнившись, я попятилась.

— Только прикоснись, гад, и я сломаю тебе шею.

— Какая неблагодарность... ведь это я сделал тебя той, кто ты есть.

— Держись от меня подальше.

Он снова шагнул ко мне, и сердце мое заколотилось с бешеной частотой, которая убила бы любого смертного. В комнате воцарилась тишина — я поняла это, только услышав вдруг голос Джерома:

— Оставь ее в покое, Нифон. Она сказала «нет».

Черт остановился, скорчил просительную мину.

— Да ладно, Джером. Отчего бы демону не поделиться своим добром?

— Ты здесь не для того, чтобы трахаться с моим суккубом. Заняться больше нечем?

В голосе Джерома звучало предупреждение, расслышать которое сумел даже такой тупица, как Нифон. Кое-кто мог-таки отправиться этим вечером в ад. Разочарованный черт поклонился в знак повиновения и отступил. Но бросил на меня взгляд, обещавший, что к разговору мы еще вернемся.

Я подошла к Джерому.

— Надо было, наверное, меня предупредить.

— И нарушить твою любовную идиллию? Такой закоренелый романтик, как я, на это не способен. И потом, я просил тебя не опаздывать. Пришла бы пораньше...

Тут Хью захлопнул мобильник, остановился рядом и поцеловал меня в щеку.

— Привет! Большие дела у нас творятся.