Вечером я спустилась поужинать. За столом все, конечно, спросили меня, где Марк. Я объяснила, что он уехал по срочному делу, но обязательно присоединится ко мне позже. Все приняли это объяснение, все кроме Шарлотты фон Штейбен. Об этом мне сказали ее глаза. Обычный разговор за столом продолжился. Но я заметила на себе ее взгляд. Она ничего не сказала, но я знала. Она молчала на протяжении всего ужина. И также как и я была одна. К концу ужина мне стало невыносимо от этого давления. Сказав всем, что у меня разболелась голова, я покинула ресторан.

Следующие два дня я провела в своей каюте. За исключением ночи, днем я претворялась больной и пропускала совместные ужины в ресторане. А ночью, гуляя по палубе, я предавалась собственным мыслям. Каждую ночь я стояла, прислонившись к борту корабля, и меня окружал только шум океана. Я закрывала глаза и позволяла легкому ветерку ласкать себя, обнимать, ища покой.

Однажды ночью звук шагов нарушил тишину. Я повернула голову в сторону звука, медленно ко мне приближалась Шарлотта фон Штейбен. Возмутившись вторжению и нерасположенная к беседе, я снова посмотрел на океан, тем самым полностью проигнорировав ее. Я никого не хотела видеть. Остановившись рядом со мной, она облокотилась на поручни, стоя спиной к океану, и посмотрела мне прямо в глаза.

«Как медовый месяц, Лаура?» спросила она хриплым голосом. Когда я не ответила, она отвернулась от меня, и посмотрела на воду. «Я сожалею», сказала она, «чуткость не моя сильная сторона». Мы обе какое-то время молчали. Потом она заговорила «Мне надо выпить, присоединишься? Может, станет лучше».

«Нет… но спасибо»

«Ну, как пожелаешь» сказала она. Уже уходя, она снова заговорила «Мне, все-таки кажется, что у нас есть что-то общее Лаура». Казалось, что она ждет от меня ответа. Я посмотрела на нее с недоумением. «Мы обе одни».