Нелл знала одно: Люка Барбаро выглядел слишком лощеным и слишком молодым, чтобы быть хорошим врачом.

– Вы должны назвать мне свое имя.

В ее глазах отразилось потрясение. Зачем ему лишняя информация? Она не желает ни болтать с ним, ни знать его, ни называть себя.

– Лучше скажите, что вы думаете о состоянии Молли.

Когда Люка Барбаро устремил на нее свой взгляд, сердце Нелл сжалось от страха. Неужели все настолько плохо? Почему он не скажет ничего, чтобы ее успокоить? Не потому ли, что ему нечего сказать?

– Рано или поздно вам придется сказать мне, как вас зовут.

– Мое имя Нелл Фостер, – сдавленным голосом проговорила она.

– А ребенка?

– Мою дочь зовут Молли. – Нелл старалась держаться, но, едва произнесла имя дочери, остатки самообладания стали покидать ее. Молли была центром, средоточием ее жизни, осью, вокруг которой вращался весь мир. О чем бы Нелл ни думала, что бы ни делала – все было ради Молли. Когда к глазам подступили предательские слезы, она опустила голову.

– Молли Фостер, – пробормотал доктор. – Очень милое имя.

Нежность в его голосе застала Нелл врасплох. Она плотно сжала губы. Ей не нужны его улыбки и утешения. Ей нужен ответ на простой вопрос: почему Молли заболела?

Должно быть, она покачнулась, потому что свободной рукой доктор поддержал ее за талию, и ощущения пронзили Нелл, словно…

Она смущенно улыбнулась. Трудно поверить, что прикосновение мужчины могло так остро подействовать на нее. Это немыслимо и… отвратительно. Ее тело как будто отделилось от мозга и вышло из-под контроля. Когда он отошел подальше от канала, ей пришлось отойти вместе с ним, чтобы быть рядом с дочерью.