— Болен отец, — высказала предчувствие Антония.

— Да, милая, — тихо ответила Роз, — сердце… но болезнь смертельная, родная моя. Боюсь, что он умер.

— Когда? — настойчиво спросил Антони, отвергая нежеланную весть.

— Вероятно, в апреле. Письмо с Цейлона шло несколько месяцев.

Антони протянул руку за письмом. Роз с тревогой увидела, как кровь отхлынула от лица Антонии, ставшего мертвенно-бледным.

Мистер Уотсон, прокашлявшись, обратился к молодому лорду Лэмбу, в отчаянии пробегавшему глазами по изящным строчкам материнского письма.

— Милорд, — почтительно начал адвокат, — я взял на себя смелость снять копии с документов, передающих вам титул и, разумеется, право собственности на Лэмб-холл. В силу того что до совершеннолетия вам остается почти полтора года, ваши средства находятся под опекой. Перед смертью покойный лорд Расселл Лэмб назначил вашим опекуном некоего Адама Сэвиджа.

— Кого? — переспросил Антони, почувствовав в груди тупую боль.

— Мистер Сэвидж, видимо, был другом вашего отца и соседом по плантации на Цейлоне. — Мистер Уотсон снова прокашлялся. — Ваше денежное содержание остается в прежних размерах, но что касается остальных денег, милорд, я с сожалением должен сообщить, что они находятся в распоряжении вашего законного опекуна. От него целиком зависит, будут ли увеличены средства на покрытие расходов по содержанию Лэмб-холла и ферм арендаторов.

В этот момент Антони меньше всего думал о деньгах, посему вместо него вставила слово бабушка:

— Представляется, что распоряжение сие создает явные неудобства. Несомненно, было бы лучше, если бы они были в руках его поверенных здесь, в Лондоне, не так ли?

Мистер Уотсон, естественно, согласился с ней, но все было в строгом соответствии с законом и не оставляло никакой лазейки.

— Мистер Сэвидж в настоящее время строит дом в Грэйвсенде и по его завершении вернется с Цейлона, так что распоряжение, возможно, не окажется неудобным.