Когда она задыхалась от гнева, грудь казалась еще выше.

— Только недоразвитый ум мыслит стереотипами!

— А глупый язык позволяет им срываться, — кротко подтвердил Дункан.

Что и говорить, выставил себя в идиотском свете. Ведь только идиот думает, что библиотекарши сходят с конвейера в единственно возможном варианте. Разумеется, среди них есть разные… но, черт возьми, не такие же!..

Неуклюжий от смущения, Дункан поднялся. Возможность смотреть на нее с высоты своего роста принесла некоторое облегчение и приятный сюрприз: сверху зрелище ничуть не хуже. В попытках исправить ситуацию он изобразил самую обаятельную улыбку, на какую только был способен.

— Уверен, что ни в одном городе нет такой широкой читательской аудитории, как здесь!

— Так я могу вам помочь? Если нет — до свидания.

Понятно. Улыбочками ее не проймешь.

— Да, мне в самом деле нужна помощь. По части изящных искусств.

Взгляд заледенел еще больше.

— Для начала, мистер, потрудитесь показать мне плоды своих трудов.

Вот ведь незадача! Теперь его пригласят сюда вновь не скоро, разве что под старость, когда уже не обойтись без теплых кальсон и грелки на ночь. Ее трудно винить — вероятно, каждый считает своим долгом делать ей авансы. Интересно, у каждого выходит так неуклюже, как сегодня у него?

— Где тут у вас отдел искусства? — со вздохом спросил Дункан.

— Смотря что вас интересует. Скульптура? Художественная фотография? Лепка?

— Изобразительное искусство, от импрессионизма до современности.

Ответом стал испепеляющий взгляд, словно в ожидании непристойной шуточки. Когда таковой не последовало, она буркнула: «Идемте!» — и зашагала вдоль бесконечного ряда полок, книги на которых выстроились с четкостью бывалых солдат на параде. Оценить окружающее, однако, Дункану мешало грациозное покачивание бедер прямо по курсу. Устав от самобичевания, он мысленно пожал плечами: не хочешь, чтобы мужики пялились, — одевайся как-нибудь поскромнее.