Дункан подстроил фокусировку и углубился в чтение.

Получасом позже, когда он только-только начал осваиваться с материалом, как гром с ясного неба на него обрушился некролог. Объект его интереса отошел в лучший мир, не дожидаясь встречи.

А между тем, если верить слухам (а Дункан не имел оснований им не верить), в момент вторжения фашистской Германии в Польшу, Форрест в Париже изучал изящные искусства вместе со своим другом-французом, тоже студентом. Этот молодой человек укрыл своего Ван Гога в надежном месте, а сам присоединился к движению Сопротивления. Когда он погиб, Форрест как бы унаследовал тайну полотна. Но вот он тоже мертв, и тайна ушла в небытие вместе с ним. Порвалась единственная ниточка, которая могла привести к утраченному шедевру.

Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!!! Выходит, он зря притащился сюда, в такую глушь.

Стараясь не поддаваться унынию, Дункан начал делать заметки на полях первой попавшейся под руку книги.

Ну просто фундаментально не везет! Конечно, Форрест был уже не мальчик — как-никак ему перевалило за восемьдесят, — но все-таки отчего бы не пожить еще немного? Ведь и разминулись-то всего на пару месяцев!

Дерьмо!

— Мистер Форбс!!!

Резкий окрик раздался над самым ухом, заставив Дункана подскочить от неожиданности. «Снежная королева» стояла над ним, как воплощенное обвинение. Теперь она не выглядела «снежной королевой». Наоборот, лицо ее алело от праведного гнева, как маков цвет. В голове мелькнуло: вот так должно выглядеть Правосудие с точки зрения журнала «Плейбой».

— Я думал, в библиотеках принято шептать, — заметил Дункан с укором. — От вашего крика меня чуть удар не хватил.

— Чем вы тут занимаетесь?! — с ненавистью осведомилась она.

— Веду изыскания. А, по-вашему, чем я занят?

— По-моему, вы заняты порчей казенного имущества!

Палец с длинным алым ногтем (чем-то похожий на стрелу с окровавленным наконечником) указывал на книгу, на полях которой Дункан легкомысленно нацарапал пару замечаний. Он сконфуженно поморгал: