— Дон мало пьет, — солгала Бьянка. — Вы хотите, чтобы он перезвонил вам, когда вернется, мистер Харн?

— Нет, я хотел бы поговорить именно с тобой. Насколько я понял, тебя не прельщает идея ужинать у меня дома.

Бьянка промолчала, не зная, что ответить.

Мэтт рассмеялся.

— Так почему бы мне не заказать столик в хорошем ресторане? Что предпочитаешь?

— Оставляю выбор за вами, — с облегчением сказала Бьянка.

— Ладненько. Я заеду в семь. Увидимся.

— Мой адрес… — начала она, но Мэтт уже повесил трубку. Значит, он знает, где она живет. Но она ведь тоже знает его адрес, так чему удивляться? Естественно, его люди давно следят и за ней, и за Доном. Бьянку это мало беспокоило, поскольку ей нечего было скрывать. Дон — дело другое. Кто знает, что у него за секреты?

Он ворвался в ее кабинет в половине шестого и рявкнул с порога:

— Ты еще здесь? Отправляйся домой и наведи красоту перед встречей с Харном.

Бьянка откинулась на спинку кресла.

— Сейчас пойду. Ты завтра каким рейсом вылетаешь в Сидней?

— Первым, даст бог. Ты будешь сообщать о ходе твоих переговоров с Харном?

— Естественно. По факсу, или по телефону?

— По телефону. По факсу слишком рискованно — мало ли кто прочтет до меня. Я позвоню тебе домой вечером из гостиницы, ладно? — Он повернулся, чтобы уйти. — И еще, Бьянка, надеюсь, ты наденешь что-нибудь повеселее, чем это платье. Я хочу, чтобы к моему возвращению Харн был у тебя под каблуком.

Бьянка сердито взглянула ему вслед.

— Я буду вежлива с ним. Больше ничего не обещаю!

Она вернулась домой через полчаса на такси, а не на метро, как обычно. Большой старинный дом, на верхнем этаже которого жила Бьянка, располагался всего в паре кварталов от станции «Пимлико». Из высоких окон гостиной открывался прекрасный вид на цветущие сады, спускающиеся к реке. Окна спальни выходили во двор; у самой стены дома росла огромная магнолия; ее верхние ветки, усыпанные бледно-розовыми, похожими на свечи, цветами, доходили почти до самого подоконника.