Он пожал плечами:

– Двойняшки, да еще однояйцовые, обычно бывают очень близки, ведь так? Для них вполне естественно держаться друг за друга.

Было что-то очень зловещее в этой многозначительной фразе. Возможно, Аннабель преувеличивала, но в его словах ей почудился намек на то, что он заподозрил подмену. Но как он мог заподозрить?

– У моей сестры муж и трое детей, – сухо сообщила Аннабель. – Мы с ней спим в разных кроватках с тех пор, как пошли в школу.

Он невольно улыбнулся.

– Значит, вы предприняли эту поездку в одиночестве.

– Я, знаете ли, люблю побыть наедине с собой, – ответила она с нажимом.

– Да, – дружелюбно согласился он, пропустив мимо ушей намек. – Вы производите впечатление необычайно самодостаточной личности. Это интригует, ведь вы – одна из близнецов. Вы старшая или младшая?

Ее раздражало, что он так привязался к теме близнецов.

– Разве возраст о чем-то говорит?

– Просто интересно, всегда ли первым рождается сильнейший.

Аннабель без зазрения совести обернула его вопрос против него же:

– А в вашей семье как получилось?

Она знала, что он – младший брат. Барри Вулфу было сорок два. Она вспомнила, как читала где-то, что блестящий адвокат на шесть лет младше своего брата.

В глазах мужчины блеснуло насмешливое восхищение ее фехтовальным мастерством.

– Если вы сравниваете меня с Барри, то здесь совсем другой случай. Мы оба – первенцы. От разных матерей.

– Ваш отец овдовел? – спросила она, решив разобраться в их семейных обстоятельствах.

– Нет. Развелся.

Это многое объясняет. Барри Вулф, вероятно, использовал разногласия между своими разведенными родителями, рано научился вести двойную игру, которая сходила ему с рук благодаря незаурядному обаянию. А Дэниел Вулф, скорее всего, рос, окруженный любовью обоих родителей. Неудивительно, что они стали такими разными, решила она, даже если не учитывать генетические различия.