– Не говори ерунды! Я не смогу помочь тебе, если не буду знать факты. Где ты? Что случилось? Кто умер?

Ее настойчивые вопросы наконец пробились сквозь эмоциональный хаос на другом конце провода. Несколько долгих судорожных вздохов, а затем:

– Я… я в мотеле, недалеко от тебя. Он… он называется «Нортгейт». Мы в двадцать восьмом номере.

Аннабель была потрясена. Ее чопорная сестра-двойняшка в мотеле с мужчиной? Нил Мейсон наверняка обезумел бы от ярости. Жена-изменница выставила на посмешище семейные ценности, на которые прочно опирается его политическая платформа.

– У него, наверное, случился сердечный приступ, – всхлипывала Изабель. – Я передумала, хотела уйти. Мы поспорили, и он… он схватился за сердце и упал. Я сделала ему искусственное дыхание, рот в рот. Я перепробовала все, что могла.

– Сколько времени прошло с тех пор, как он потерял сознание?

– Минут пятнадцать-двадцать.

– Ты уверена, что он умер?

– Я ничего не смогла восстановить. Ни пульс, ни дыхание. Ничего. Он умер за несколько секунд.

Слишком поздно, в реанимации уже не смогут вернуть его к жизни. Умер, значит, умер, и можно подождать с сообщением об этом. Ему теперь все равно. Прежде всего необходимо обезопасить сестру.

– Уходи оттуда, Иззи. Дойдешь пешком до моей квартиры – это менее рискованно, чем брать такси, – потом я отвезу тебя домой, – решительно скомандовала Аннабель; она не видела никакого смысла в том, чтобы жизнь ее сестры была разрушена, когда ее любовника уже невозможно спасти.

В ответ раздался новый взрыв рыданий:

– Бесполезно, нас кто-то сфотографировал. Меня опознают. Может, ты приедешь и… и поддержишь меня, Анни? Я не вынесу всего этого одна.

– Он женат?

Никакое другое объяснение не приходило в голову: жена наняла частного сыщика следить за мужем, и тот сделал снимок, чтобы доказать факт супружеской неверности. Если у жены мстительный характер, из этой истории может разгореться чудовищный скандал, поскольку в нем замешана жена Нила Мейсона.