— Что ты делаешь?

Диабло хихикнул. Улыбка вспыхнула в его серебристых глазах, разжигая в них чувственное пламя, которое задело и обожгло что-то в таинственной глубине самой Девон.

— Снимаю ваши туфельки и чулки, госпожа, — ответил Диабло. Голос пирата звучал с задорным озорством, и он, как ни в чем не бывало, продолжал выполнять свое приятное занятие. — Они совсем мокрые. Надеюсь, босиком вам будет гораздо удобнее.

— Убери свои руки сейчас же! — выкрикнула Девон, отбрасывая ладони Диабло. — Я уж не настолько беспомощна, чтобы ты принуждал меня делать все, что тебе заблагорассудится.

— Принуждать вас, моя госпожа? Как я могу вас заставить делать что-то без взаимного удовольствия? Никогда! Как только у меня появится желание предаться любовным утехам, я скажу вам об этом.

Девон побледнела. Никто и никогда не смел с ней разговаривать таким дерзким образом.

— Как ты смеешь… ты… варвар! Сатана! Если ты только дотронешься своей мерзкой рукой до меня, я… я…

Диабло запрокинул назад голову и заливисто захохотал. Девон показалось, что он и в самом деле сейчас напоминал дьявола: эта смоляная грива волос, борода и странные серебристые глаза. И все-таки в этом человеке было нечто необыкновенно привлекательное. В суровых очертаниях его лица и бездонной глубине глаз таилась сладострастная чувственность. Страх внушали сильные мышцы и дерзкое выражение лица. Однако больше всего Девон удивлялась тонкому чувству юмора Диабло. Оно совершенно не вписывалось в его кровожадный характер и противоречило всем легендам, которые до этого девушке приходилось слышать о пирате.

Под его густой черной бородой Девон угадывала тонкие изящные линии лица, которое можно было назвать аристократическим, если бы не доподлинно известная биография отъявленного разбойника и негодяя. Факт, что пираты появились в 1715 году из всех слоев общества, уже вошел в историю. Разве не мог Диабло оказаться выходцем из какой-нибудь благородной испанской семьи, пережившей трудные времена?