Было уже поздно, когда вошла Эми Тэлент. Она поцеловала мужа, пожелала покойной ночи и озабоченно посоветовала не засиживаться слишком долго. Адам понял по глазам Джосса, что тот скоро выпроводит его из дома, уж очень ему хочется поскорее пойти к жене. Вот тогда это и произошло. Адам вдруг почувствовал такой приступ зависти, что у него чуть не остановилось сердце. Нет, он ничего не испытывал по отношению к жене Джосса, просто впервые после стольких лет в его душе ожила память о теплых и искренних отношениях, которые у него когда-то были, и ему стало невыносимо горько.

Мисс Мардин поняла, что он думает о чем-то своем. Она отошла к окну и, раздвинув портьеры, выглянула в него.

– Посмотри, Эши, это не тот англичанин, которого мы встретили в гостинице? Обожаю таких мужчин – весь из себя правильный, строгий. Так и хочется сорвать с него одежду и посмотреть, что будет!

– Я уверен, Лефой был бы просто в восторге, – заметил Адам. – Слушай, оставь ты это подглядывание из-за занавески. Это так по-мещански.

Мисс Мардин и не подумала послушаться.

– Так они, наверное, наши соседи. Эши, иди посмотри! С ним его кузина. Ты когда-нибудь видел такой уродливый капор?

Адаму почему-то стало обидно за кузину Чарлза Лефоя, почему – непонятно. Сначала Эннис Вичерли показалась ему бесцветной, скучной особой из тех, что обречены проводить свои дни в гувернантках или классных дамах. Но лишь до того момента, когда они встретились взглядами. У нее были живые веселые глаза. После этого он стал наблюдать за ней. Она явно забавлялась, глядя, как кокетничает Марго и как жмется Лефой. Эта скучная на вид компаньонка или кто там еще на самом деле умна и жизнерадостна. А еще она подкупила его чистотой, которая угадывалась в ней. Ему захотелось увидеть ее еще раз.

И вот, пожалуйста – она бродит под яблоней в саду. Его собственный сад полого спускался от террасы вниз к небольшой лужайке, дальше была стена, а за ней – соседский сад. При других обстоятельствах он был бы недоволен таким расположением. Он дорожил своим правом на одиночество, а в Хэррогейте дома стояли слишком тесно. Иное дело – поместье в Айнхоллоу, уединенное, тихое, пустынное.