– Если она предпочтет меня Лоуренсу, ее эксцентричность поистине безгранична, – с несвойственной ему скромностью отреагировал Кит.

Александра сбросила промокшие от росы туфельки, уселась на траву, подобрав под себя ноги, и открыла альбом.

– Распахни ворот, Кит. Я хочу тебя нарисовать.

– Это будет один из твоих карикатурных портретов, да?

– Конечно, нет! Ты один из самых красивых мужчин, которых я видела за свою недолгую жизнь. Я не устаю восхищаться тобой.

Кит Хаттон давно привык к восторженным взглядам и относился к ним снисходительно, но с Александрой дело обстояло иначе. Он считал ее необычайно красивой, однако виду не подавал. Алекс единственная в трех графствах могла не бояться в его обществе за свою честь по одной простой причине: стоит ему взглянуть в ее сторону, как папенька тут же объявит об их помолвке, а Кит пока не собирался связывать себя брачными узами.

– Тебя привлекает во мне то, что я близнец.

– Очень может быть, – согласилась с ним Александра. – Отчасти.

Она решила нарисовать обоих братьев, чтобы позднее изучить разницу. Ник обычно зачесывал черные кудри назад, а Кит одну прядку всегда выпускал на лоб. Алекс диву давалась – из двух совершенно одинаковых с физической точки зрения красавцев лишь один волновал ее кровь.

Через четверть часа к ним присоединился Руперт:

– Так вот вы где прячетесь! Пойдем, Кит. Нужно разработать маршрут скачек. Харт Кавендиш приехал, настаивает на том, чтобы провести состязания сегодня днем.

– Ты же не лорда Хартингтона, герцога Девоншира, имеешь в виду? Откуда ты его знаешь? – встрепенулась Александра. Уильям Спенсер Кавендиш был сыном печально известной Джорджианы, герцогини Девоншир, и в прошлом году унаследовал титул отца.

– Мы с ним в Харроу вместе учились, – отмахнулся Руперт.

– О, я хочу взглянуть на него! – заявила Александра. – Ведь это он впал в истерику, когда его кузина Каролина Понсонби вышла за Уильяма Лэма, потому что считал ее своей женой!