Александре не хотелось говорить о матери, слишком болезненная тема. Маргарет вышла замуж за простолюдина Джонни Шеффилда, обесчестив тем самым своих родителей. Затем сбежала с другим неотесанным мужланом, бросив детей на произвол судьбы. Бабушка пустила Александру и Руперта в свой дом и в свое сердце, не только обеспечив им материальное благополучие, но и окружив заботой и любовью. Дотти все еще страдала, и Александра поклялась себе откладывать свадьбу до тех пор, пока не будет уверена в выборе. Ведь Шеффилд женился на ее матери ради денег.

– С Рупертом все в порядке, – продолжала между тем Дотти, – он унаследовал от деда титул виконта. Но тебе, душа моя, придется выйти замуж, чтобы называться «леди».

– Никакой брак не сделает из женщины леди, – подмигнула Александра.

– Браво, дорогая! Ты унаследовала мой извращенный ум. С удовольствием посмотрю, как ты поставишь Лондон на уши, прежде чем остепениться в браке.

– Я надеялся, что твоим мужем станет мой лучший друг Кит Хаттон, но ты даже не пытаешься привлечь его внимание, – посетовал Руперт.

– Она непременно выйдет за Кристофера Хаттона. Мы с лордом Хаттоном давно все решили, это ни для кого не секрет.

Александра слышала эти слова, сколько себя помнила. Они с Рупертом выросли вместе с близнецами Хаттон, чьи необъятные земли граничили с собственностью Лонгфордов. Эти дьявольски красивые братцы завораживали ее с самого детства, когда они с Рупертом принимали участие в их дерзких эскападах.

Александра живо припомнила один из эпизодов. Было это летом, мальчикам только-только исполнилось двенадцать. Кит Хаттон подслушал, как слуги говорили о разбойнике, которого вздернули на виселице в Хаунслоу-Хит на Грейт-Уэст-роуд. «Небось побоишься съездить верхом в Хаунслоу потрогать отвратительный труп», – начал он приставать к брату.

«Поехали, сам увидишь!» – ответил вызовом на вызов Ник.

Поначалу все четверо восприняли это как большое приключение. Опасная пустошь казалась им запредельной территорией, хоть и располагалась в двух милях от дома, ни один из них не видел обыкновенного мертвеца, не говоря уже о повешенном.