– А как ты учишься? – решил я сменить тему.

– В школе. А еще на английском. Мама, я какать хочу!

Дети – это наше полное все.

К концу трапезы мне, правда, удалось уговорить ребенка, что «здесь тоже вкусно». Причем настолько вкусно, что уход сопровождался нешуточным скандалом и невыполнимыми требованиями вроде «давай здесь до завтра останемся». Катя была доброжелательно-флегматична. Она выслушивала все заявления с видом опытного специалиста по переговорам с террористами и терпеливо кивала головой. Но при этом добилась того, что Машка (хотя и надутая, как дирижабль) погрузилась на заднее сиденье, громко зевнула и уснула, как только мы тронулись.

Я откровенно любовался водителем. Он был уже сытый и жмурился на солнышко. И слегка сумасшедший, потому что заявил, что мы «едем на природу».

Самое поразительное, что «природа» оказалась в получасе езды от центра! Только после этого я начал понимать, отчего они еще не переехали в мегаполисы. Если б я мог вот так, после работы, на бережок…

И бережок был на удивление приятным. Без следов цивилизации, но нам они не очень-то были нужны сейчас. Измученная скандалом Маша сопела в машине, а мы бродили, и целовались, и дразнили друг друга, и швыряли камешки в воду – спокойную, как вся окружающая жизнь.

Я все больше и больше погружался в роль отца, главы и любящего мужа. Инстинкт самосохранения дремал, усыпленный тихой усталостью, джином «Бифитер» и теплым округлым Катиным плечом.

И я был вознагражден за примерное поведение! У самого подъезда Кошка умудрилась сплавить отоспавшегося ребенка куда-то в гости, мы взлетели на крыльях лифта в Катино гнездышко и там предались страсти, на которую я уже и не рассчитывал.

Сергей все выдержал мужественно!

Поход с Машкой в ресторан, когда она сначала ныла, что не хочет туда идти, а потом верещала, что не хочет оттуда уходить, достал бы кого угодно, но он крепился.