Погода на улице стремительно ухудшалась. Просто наваждение какое-то! Как только мы расстаемся, еще и погода портится! И так на душе тоскливо, а тут еще дождь!

Когда через час мучений телефон все-таки зазвонил, я схватила трубку с воплем «мяу!» и только через пару секунд сообразила, что это мог быть и не Сергей…

Если какая блажь и забрела мне в голову во время визита в провинцию, то столичная жизнь выбила ее за первые же десять минут. Сначала менты прицепились, не верили, что я здесь живу, потом тетка размером с три Памелы Андерсон чуть не сбила с ног. Видимо, передвигался слишком вяло. Я выругался, взбодрился и побежал по метро с нормальной московской скоростью.

И все заверте…

В офисе я нарвался на очередной скандал: кто-то что-то перепутал, и на обложках фирменных буклетов оказался неправильный телефон. Пикантность ситуации заключалась в том, что на предыдущем буклете была точно такая же беда. И снова директор раздавал втыки направо, налево и прямо перед собой, виновные пытались перевалить с больной головы на другую больную голову, а весь редакторско-корректорский штат лихорадочно приклеивал на обложки бумажки с правильным телефоном.

По непостижимой логике начальства я тоже оказался в числе виноватых. Побуянив полчаса, я допрыгался до того, что у меня потребовали издательский план по компьютерному направлению, я пошел его изобретать – и тут явились два молодых бестолковых автора с идеей бестселлера на совершенно заезженную тему.

К вечеру я приобрел нехороший блеск в глазах и желание кого-нибудь задушить.

Когда издательский план был наконец составлен, в офисе кроме меня оставались только директор да верстальщик-трудоголик Серега. Поздравив себя с профессиональным подвигом, я внезапно почувствовал острую тягу к телефону.