Зрелище, наверное, было не для слабонервных. Слезы ливанули сразу и потоком. Руки тряслись так, что я не сразу смогла взять стакан с водой, который мне совали добрые коллеги.

– Катька, ты чего? Что случилось? Что-то с Машей? Да ответь ты!..

Мне понадобилась примерно минута, чтобы начать говорить. Голос не слушался.

– Извините. Ничего не случилось. Это так… Бабская истерика.

Быстрее всех сориентировалась Ира. Она схватила меня и уволокла из комнаты «подышать свежим воздухом» мимо совершенно ошалевших сотрудников.

Через полчаса я была в форме. Прогулка по улице плюс уверения Иры, что я «все равно красивая и быстро найду другого», сделали свое дело. У меня отросли клыки, жало наполнилось ядом, шипы торчали во все стороны – я была готова к разговору.

Телефон зазвонил через час.

– Привет… Ты свободна? – Голос звучал уже не так бодро.

– Да.

– Э-э-э… Как дела?

– Нормально.

– Как Маша?

– Спасибо, ничего.

– Кать, ты обиделась?

– На что?

– Ну… Я не знаю. Хорошо, что не обиделась. Я тут… У меня тут… Короче, такое дело… Мне предложили работу. Такой шанс нельзя упускать, понимаешь, я не мог отказаться!

– Понимаю.

– Кать, я буду звонить. И писать. Катя, ты ко мне в гости приедешь?

– Куда?

– В Германию. Я надеюсь, я пару лет всего там поработаю, а потом вернусь.

– А! Значит, все-таки за границу, не в Мурманск…

– Что?

– А, ничего. Это я о своем.

– Катя, скажи что-нибудь!

– Что?

– Ну, как ты к этому относишься?

– Это был шанс, который упускать нельзя. Ты не мог отказаться.

– Я уезжаю через две недели.

– Хорошо.

– Я год не приеду.

– Хорошо.

К разговору с Катей я не готовился, памятуя о провале попыток срежиссировать беседу с директором, но к подобной краткости был не готов.