– Да.

И я сорвался. Я выговорил все, что накопилось, упрекал ее в бездушности и безразличии к моей жизни.

И еще в эгоизме. Противно было то, что для поддержания ощущения правильности произнесенного приходилось орать. Как только я замолкал, становилось мучительно стыдно, и я снова старался заорать этот стыд.

Катя тоже что-то кричала.

Когда я брякнул трубку (обозленный тем, что Катерина брякнула ее мгновением раньше), на меня изумленно смотрели две пары глаз: я докричался и до Сереги в его супернаушниках, и до директора в его звукоизолированном кабинете.

– Квартиру продаю, – пояснил я, – с агентством ругался.

Когда я очнулась, в комнате было тихо. Так тихо, что я не сразу сообразила, что не одна, и громко всхлипнула. И вздрогнула от неожиданности, потому что народ вокруг зашевелился.

– Круто, – сказал Сашка, – тебе повезло, что он не на мобилу позвонил.

– Что? – Я еще плохо соображала, что происходит, перед глазами вспыхивали красные круги.

Сашка куда-то сходил, принес и положил передо мной останки телефонной трубки.

– Ты не волнуйся, я починю. Но сегодня мы, похоже, будем пользоваться только базой. На, выпей.

Я автоматически маханула прозрачную жидкость, потому что была уверена, что это вода. Оказалось, водка.

– На, запей.

На этот раз повезло. Сок.

Откашливаясь и вытирая слезящиеся глаза, я оглядела комнату. Человек пять с очень встревоженным видом стояли вокруг моего стола, остальные сотрудники столпились в дверях, не решаясь войти.

– Да-а-а… А если бы там было окно? – подал кто-то голос.

– А если бы там кто-то стоял?

– Катька, я теперь с тобой только дружить буду.

Я медленно приходила в себя. До такой степени ярости меня еще никто никогда не доводил. Когда Сергей мне заявил, что он едет за границу, я даже обрадовалась. В смысле, вот какая я умная, я это уже и без него знаю. Когда он начал обвинять меня в нечуткости, это я еще выдержала. Но когда он заявил, что я эгоистка, что я всегда думаю только о себе, а он, бедолага, все должен решать за двоих, что мне наплевать даже на то, жив он или нет, что он мог не звонить еще месяц, я бы ничего и не заметила, вот тут в моей психике произошли необратимые изменения.