– Мяу! – строго сказал я.– А ну прекратить! А не то ка-а-ак приеду! Ка-а-ак укушу за живот! Не посмотрю, что ты похудела… А я говорю, похудела! Я тебя в начале отпуска еле-еле на руках таскал, а в конце – помнишь?

Она помнила. И те бедуины возле отеля, наверное, на всю жизнь запомнили, как русский турист (несомненно, пьяный, как все русские) подхватил на руки девушку (несомненно, местную, потому что смуглую и красивую) и принялся бегать вокруг фонтана. И портье показывал мне большой палец за спиной хохочущей Кати.

– А солнышко помнишь? – не унимался я. – Как ты меня будила солнечным зайчиком? И как мы маслины ели? С косточками?

Катя начала пофыркивать в трубку – хороший признак. В конце концов она даже мявкнула мне. А потом еще раз, соблазнительно и протяжно. И принялась урчать. Совсем как на шезлонге в тени отеля.

Но тут в дверях возникло начальство, я быстро согнал с лица дурашливую улыбку и затараторил:

– Значит, завтра созвонимся еще раз и уточним тему. И рукопись желательно побыстрее.

– Побыстрее не получится, – мурлыкал телефон. – М-м-мяу-у-у-у!

Я постарался как можно плотнее закрыть трубку ухом. Не хватало еще директору узнать, что я уже полчаса болтаю по межгороду по личным делам.

– Ладно, расслабься. – Катя почувствовала напряженность моего молчания. – Иди работай себе. О, а у нас солнышко! Ну все, пока.

– До свидания, – ответил я и положил трубку.

Директор смотрел на меня с каким-то странным выражением. На мгновение мне показалось, что он сейчас скажет: «Эх, Сергей Федорович, хорошо вы отдохнули, да мало. Вы ведь уже пятый год отпуск не догуливаете. Вот вам два месяца за мой счет!»

Но директор сказал совершенно другое:

– А я уж думал, это никогда не кончится. «Подслушивал! – сообразил я.– Теперь гундеть начнет».