Машина медленно катила, урча, по узкой, освещенной фонарями фулхэмской улочке. Гарри откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

– Только одна неладица, милая, – пробурчал он. – Ты сегодня как-то притихла, что ли. Как мышка. С моими друзьями надо быть пораскованнее, понимаешь? Знаю, они тебя пугают, но они же не кусаются. Ты должна быть поувереннее. – Последовала пауза. – О да, и еще кое-что. – Он повернул голову. – Я случайно подслушал, как ты предлагала Боффи пойти на лошадиные скачки. Так вот, надо говорить «бега», лапочка. Пустяки, конечно, но стоит запомнить, не так ли?

Я промолчала, лишь сильнее сжала зубы. Не заводись, Рози, только не заводись.

– Ничего, что я посадил тебя за руль? – сонно добавил он. – Мне сегодня что-то не хочется вести, я вялый какой-то.

– Ничего, – процедила я. Интересно, зачем он вообще спрашивает? По пути домой я всегда за рулем, да и на вечеринку тоже – в последнее время Гарри так нахлебывается виски в ванной перед ужином, что вести не в состоянии. Я вздохнула и переключила скорость. И что, Рози, пусть себе пьет, по крайней мере тогда он сразу заваливается спать, не так ли? Я с надеждой взглянула на его полусонный профиль, но нет – привет-привет, веки опять задрожали. Видно, вспомнил что-то суперважное. Моргнул водянисто-голубыми глазами и улыбнулся в темноту.

– Шарлотта ничего, да?

– Да, ничего.

– Кажется, эти ее карточные полдники – забавная штука. Может, сходишь как-нибудь? Тебе пойдет на пользу.

Я с силой вцепилась в руль – уж лучше пусть у меня кровь пупком пойдет!

– Не глупи, Гарри, как я могу играть в бридж, когда нужно присматривать за Айво? Что ему прикажешь делать – сидеть в детском стульчике и резинки считать?

– Резинки? – Гарри был ошарашен. – Это что, презервативы, что ли?

– Нет, Гарри, это карточный термин, хотя, честно говоря, я не удивлюсь, если у Шарлотты скоро появятся и презервативы. Раз она превратила стрельбу в стриптиз, то, может, решит оживить и дневной бридж – устроит вечеринку в стиле «Энн Саммерс».