Эффект трюка был потрясающ. Ошкорн от души расхохотался. Патон милостиво улыбнулся.

Ложа мадам Лора все еще была пуста. В ложе Жана де Латеста сидел тот самый незнакомец, на которого полицейские обратили внимание раньше, он только сейчас вошел туда. А вот сам главный администратор так пока и не появился.

Паль встал с колен и начал играть на скрипке. Но опьянение, казалось, валило его с ног. Он спотыкался, поскальзывался, падал и снова поднимался. И все это – не выпуская из рук скрипки, не прерывая мелодии, продолжая играть в самых немыслимых позах.

– Какой великолепный акробат! – воскликнул Ошкорн.

– Да, – отозвался Джулиано. – То, что он делает, довольно трудно. Но ведь хороший клоун и должен быть отличным акробатом. И еще хорошим музыкантом. Между прочим, Паль очень гордится своим искусством скрипача и своим голосом.

Паль создал свой образ клоуна, клоуна элегантного и не только не гротескного, а, напротив, просто очаровательного. Он выходил на манеж в изысканных, шитых золотом, серебром и блестками костюмах из самого дорогого шелка. Его маленький остроконечный клоунский колпак всегда был украшен высоким плюмажем из зеленых, красных и белых перьев. Грим не уродовал его и не искажал тонких черт его лица. Никогда не согласился бы он, как другие клоуны, размалевать себе красным нос или уши. Он лишь рисовал на лбу жирную белую черту, подкрашивал губы ярко-красной помадой и очерчивал изломанные брови.

В пантомиме, которую играл в этот вечер Паль, у него не было повода дать публике полюбоваться одним из его роскошных костюмов. Он был одет в простой традиционный костюм Пьеро, но сшитый из первосортного белого атласа, с пуговицами из огромных красных драгоценных камней.

Паль был замечательным скрипачом и на каждом представлении оставлял за собой право сыграть соло. И еще он иногда пел. В этот вечер, как того и ожидали, он спел «Добрый вечер, мадам Луна!»