– Пегас выглядит неповоротливым, – сказал Жан де Латест, – а он, между прочим, необыкновенный скакун. По крайней мере, был им, ведь он уже старый, и Преста его щадит.

Жан Рейналь не скрывал своего восхищения красивой наездницей.

– Не вы один восхищаетесь ею, – сказал Жан де Латест. – Все мужчины в цирке влюблены или были влюблены в Престу… или еще влюбятся! Взгляните, вон, в проходе, у выхода на манеж, стоит светловолосый парень в голубом комбинезоне. Это Рудольф, студент-чех. Как-то, нуждаясь в деньгах, он на один вечер нанялся в цирк. И вот уже два года как все еще здесь… из-за прекрасных глаз Престы. А за его спиной – высокий кудрявый молодой человек, видите? Это Людовико, знаменитый воздушный гимнаст. Полгода назад мы за огромные деньги ангажировали его на одну неделю. А потом он возобновил контракт за смехотворную плату, лишь бы остаться возле Престы. Да и не только эти двое… Я уже не говорю о публике. Есть завсегдатаи нашего цирка, которые приходят исключительно ради Престы. Эти, правда, обычно держатся в тени, ну – цветы, конфеты, иногда приглашения пообедать, которые, впрочем, Преста, кажется, отвергает… Да, еще Мамут…

Лилипут Мамут только что появился на манеже. В вечернем костюме с цветком в петлице, в цилиндре набекрень под слишком выпуклым лбом, с букетом алых роз в руке. Он бежал за лошадью, протягивая свой букет прекрасной наезднице. Но – безуспешно, та не обращала на него ни малейшего внимания и лишь изредка оборачивалась, чтобы мимикой выразить ему свое презрение. А Мамут продолжал комично бегать за лошадью, крича: «Мадемуазель, ну выслушайте же меня!..»

– Он очень естественно играет роль лилипута, влюбленного в звезду цирка. – Сказал Жан де Латест.

Прекрасную Престу на манеже сменили жонглеры. По-видимому, Жану Рейналю этот номер не показался таким же очаровательным. Он повернулся к Жану де Латесту и неожиданно спросил: