– Милорды, – начал он, задыхаясь и ставя на стол с картами пустой сосуд.– Ллевелину удалось собрать больше людей, чем мы предполагали. Сейчас он осадил несколько замков на юго-западе.– При этих словах он взглянул на Уильяма Маршалла: именно тому принадлежали осажденные замки.– Остальные владения на юго-западе уже захвачены. Одно в Бридженде, одно в Маунтин-Эш и еще...

– Клянусь Богом, Маунтин-Эш мой! – взорвался Фолкон

Услыхав семейное имя, употребляемое как военный клич, рыцари Хьюберта немедленно примчались на призыв вождя, и де Берг сразу же покинул шатер, не желая больше ничего слушать, – недаром его прозвали Князем Тьмы: все знали, что в пылу битвы этот молодой человек становился похожим на самого сатану.

При виде такого внезапного ухода Уильям Лонгсуорт поднял брови, а Уильям Маршалл, усмехнувшись, ответил на невысказанный вопрос:

– Клянусь телом Христовым, на этот раз нашла коса на камень! На месте врага я поостерегся бы связываться с де Бергом! У него всего один замок, а я точно знаю: Фолкон никогда не отдаст без боя то, что принадлежит ему!

– Лошади валятся под ним от усталости, – вмешался Хьюберт де Берг, – а когда его люди умоляют о передышке, Фолкон с презрительной усмешкой оставляет их на дороге и мчится дальше. Истинно нормандский лорд с пламенем битвы в крови.

– Вы, должно быть, очень гордитесь таким сыном, – заметил граф Сейлсбери, у которого были одни дочери.

Но Хьюберт с сожалением покачал головой.

– Я всего лишь его дядя, милорд.

Военный совет затянулся допоздна. Предлагаемые планы действий отвергались один задругим. Только на следующее утро бароны достигли соглашения и выработали совместную стратегию. На третий день последовал приказ свернуть лагерь, но только на четвертые сутки последние из солдат потушили костры и приготовились к походу.

Граф Сейлсбери был уже готов вскочить на боевого коня, когда увидел молодого рыцаря, показавшегося ему знакомым.