Честно говоря, делать это вовсе не хотелось, да и подходящий момент был упущен. Он крепко держал меня за локоть, увлекая за собой к сводчатому порталу, который, как выяснилось, уже опустел и освещался яркими лучами солнца. Буря закончилась, пока мы разговаривали, старик и мальчики ушли своим путем, а крестьянка устало брела по усыпанной щебнем дороге в противоположном направлении. Моложавого седоволосого стража порядка нигде не было видно.

Шейн почти сердито увлек меня к солнечному свету и, повернув лицом к себе, начал изучать мое лицо с таким напряжением, что у меня перехватило дыхание. Его глаза оказались так близко от моих, что я разглядела зеленые, желтовато-коричневые и золотистые крапинки в их янтарной глубине. Широкие, четко очерченные брови приподнялись. Темные волосы, словно закопченный котелок, плотно облегали голову красивой формы.

– Вы все еще принимаете меня за кого-то другого? – произнесла я, отводя взгляд.

– Нет, – заявил он и тут же снова задал вопрос: – Вы путешествуете одна?

У меня создалось впечатление, что мой ответ был известен ему заранее. Я размышляла, не придумать ли какую-нибудь безобидную ложь, но что-то в его глазах требовало от меня правды.

– Совершенно одна, – призналась я, глядя поверх серых камней церкви на круглую башню старого монастыря, возвышающуюся на фоне беспорядочно разбросанных хвойных деревьев и желтоватого папоротника и выглядевшую прочной и надежной, несмотря на почтенный возраст.

– Этого не следует делать такой хорошенькой девушке, как вы, – заявил О'Нил.

Наверное, он пришел на свидание с другой девушкой, а когда она, проявив благоразумие, не явилась, он перенес на меня свое необычное обаяние. Эта мысль рассердила меня, и я притворилась, что смотрю на часы.

– Меня ждут к чаю в меблированных комнатах, – с ходу придумала я скорее из чувства самосохранения. – Мне пора идти.