С юридической точки зрения, у нее по-прежнему было недостаточно оснований передавать дело в суд. Но по-человечески она просто не могла бросить все как есть. Ей очень хотелось разобраться в характерах мужчин, любивших ее мать. Она обязана выяснить, кто из них ее убил, а также - повинна она сама или нет в смерти собственной матери. Либо она отведет от себя это обвинение, либо ей придется жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь; так или иначе, но она не могла оставить этот вопрос нерешенным.

И она вернулась в Пурселл. Алекс смотрела в зеленые глаза Рида, которые всю неделю не давали ей покоя; наяву они так же, как и в мечтах, будоражили ее и подавляли волю.

- Я сомневался, что вы вернетесь, - сказал он без обиняков.

- Напрасно. Я же сказала, что не сдамся.

- Да, как же, помню, - угрюмо произнес он. - Как потанцевали в тот вечер?

Вопрос был крайне неожиданным, и она отреагировала автоматически:

- А вы откуда знаете, что я там была?

- Слух прошел.

- Да вам Джуниор сказал.

- Нет.

- Не томите меня, а то не выдержу, - сказала Алекс. - Как вы узнали, что я ездила в Охотничий клуб?

- Один из моих помощников засек Джуниора, когда тот выжимал на шоссе восемьдесят одну милю. Около одиннадцати вечера, - доложил он. - Он-то вас и увидел в машине. - И, глядя не на нее, а на носки своих сапог, заметил:

- Что-то вы чертовски торопились назад в мотель.

- Просто хотела уехать из клуба, вот и все. Неважно себя почувствовала.

- Что, мясо на вертеле не по вкусу пришлось? Или люди? От некоторых меня тоже воротит.

- Дело не в еде и не в людях. Все из-за.., ну.., одного человека, Стейси Уоллес... Минтон. - Алекс внимательно наблюдала, ожидая реакции. Но лицо его оставалось бесстрастным. - Почему мне никто не сказал, что Стейси была замужем за Джуниором?

- Вы не спрашивали.

Каким-то чудом ей удалось не взорваться.

- Неужели никому не пришло в голову, что их поспешный брак мог означать очень многое?