– Обязательно. – Старик похлопал по карману, куда сунул ее визитную карточку. – А вы, девушки, берегите себя. Поезжайте осторожно.

– Обещаем. Счастливого Рождества.

– И вам того же, – откликнулся Эшворт.

В последний раз помахав старику, Дора завела двигатель и выехала на дорогу. Ее взгляд метнулся в зеркало заднего вида, и она улыбнулась: Эшворт все еще стоял на тротуаре с трубкой в зубах и с поднятой в прощальном приветствии рукой.

– Какой милый. Я рада, что ему досталась та статуэтка.

Ли дрожала от холода, с нетерпением ожидая, когда же наконец машина прогреется.

– Надеюсь, он не слишком много взял с тебя за солонки.

– Ну, что сказать. Он кое-что заработал, я кое-что заработаю, миссис О’Малли пополнит свою коллекцию, и все будут довольны.

– Могу себе представить. До сих пор не верю, что ты купила эту безобразную картину. Тебе никогда ее не продать.

– О, со временем продам.

– Хорошо, что ты заплатила за нее всего пятьдесят долларов.

– Пятьдесят два доллара семьдесят пять центов, – поправила Дора.

Развернувшись на сиденье, Ли взглянула на коробки, сложенные в задней части салона:

– И куда ты денешь весь этот хлам?

– Найду место. Как ты думаешь, Мисси понравится карусель?

Ли представила огромную заводную игрушку в бело-розовой спальне дочери и содрогнулась.

– О, только не это.

Дора пожала плечами. Она вычистит карусель, поставит в своей гостиной и с удовольствием будет играть сама.

– Ладно. Только Мисси точно в нее влюбится. Не хочешь позвонить Джону и сообщить, что мы возвращаемся?

– Попозже. – Ли вздохнула и откинулась на спинку сиденья. – Завтра в это время я буду как сумасшедшая метаться по кухне.

– Сама напросилась, – напомнила Дора. – Ты хотела выйти замуж, нарожать детей, купить дом. А где семье обедать в Рождество, если не дома?