Его взгляд уперся в медную ажурную вентиляционную решетку рядом с камином. Звуки явно проникали отсюда, иногда смутные, иногда достаточно отчетливые. Если прислушаться, он мог бы различить отдельные слова.

Под квартирой находится что-то вроде антикварной или сувенирной лавки. Последние пару дней она была закрыта, но сейчас явно открылась.

Отключившись от доносившихся снизу звуков, Джед вернулся к поискам стакана.

– Я очень тебе признательна, Джон. Спасибо, что встретил нас здесь.

Дора поставила одно из новых приобретений – лампу с круглым плафоном – рядом со старинным кассовым аппаратом.

– Не стоит благодарности. – Тяжело дыша, муж Офелии втащил еще один ящик в забитую разнообразными товарами кладовку.

Джон Брэдшоу продавал «Олдсмобили» в Лэндсдауне и два года подряд завоевывал титул «Продавец года», чему немало способствовала его сдержанная, даже несколько стеснительная манера общения с клиентами. Окружающих также привлекало его честное лицо, которое можно было бы назвать некрасивым, если бы не застенчивый взгляд светлых глаз. Еще одной особенностью долговязого Джона было то, что, несмотря на все кулинарные изыски Офелии, он никак не мог хоть немного пополнеть.

Джон улыбнулся Доре и поправил соскользнувшие на кончик носа очки в темной массивной оправе.

– Как тебе удалось купить так много за столь короткое время?

– Опыт. – Чтобы чмокнуть Джона в щеку, Доре пришлось привстать на цыпочки, затем она наклонилась и подхватила младшего племянника, Майкла. – Эй, лягушонок, ты скучал по мне?

– Не-а, – протянул малыш, но улыбнулся во весь рот и обхватил шею Доры пухлыми ручками.

Ли строго взглянула на остальных детей.

– Риччи, вынь руки из карманов. Мисси, перестань кружиться.

– Но, мама…

– Господи, – Ли вздохнула и расплылась в улыбке. – Я дома. Дора, помочь еще чем-нибудь?