Спустя четыре часа он все еще брел по дороге, раскаленной августовским беспощадным солнцем, но красноватый туман уже начал заволакивать его взор, мешая видеть. Он часто судорожно сглатывал, тщетно пытаясь обмануть мучительную жажду.

Время от времени пума принималась делать широкие круги вокруг него, а потом уходила в сторону, по направлению к лесу, росшему вдоль дороги. Затем она возвращалась и повторяла все сначала. Это выглядело так, словно она ожидала от него чего-то… Мэтт покачал головой. Сама мысль об этом была нелепой. Она приглашала его следовать за ней? Этого просто не может быть. Присущий ему здравый смысл отвергал сомнительную возможность существования духа-хранителя в облике животного. К черту! Что, если ему просто очень повезло и пума достаточно сыта, а потому может позволить себе поиграть с ним?

Мэтт попытался не обращать на нее внимания. Он продолжал устало тащиться вперед, несмотря на то, что зверь повторял снова и снова свои странные движения. В поведении пумы человек заметил все возрастающее беспокойство. Что ж, атака голодной пумы — не единственная опасность, подстерегающая его здесь, в этом диком горном краю. Внезапно его таинственная спутница исчезла. Мэтт тщетно вглядывался в заросли, пытаясь обнаружить рыжий мех среди темной зелени. Никогда еще мысль о неотвратимости смерти не казалась ему настолько реальной.

Четверть часа спустя пума вернулась. Мех на ее лапах был мокрым, а морда блестела от воды.

Глотка его настолько пересохла, что он смог лишь прохрипеть:

— Будь я проклят! Ладно, querida, пожалуй, придется мне впредь более серьезно относиться к духам-хранителям. На этот раз я иду за тобой.

Пума повела его точно в сторону от дороги, в глубину густого осинника. Это место было ему совершенно незнакомо. Миновав на своем пути пару острых гранитных скал, он оказался в удивительно красивой горной долине.