Леди Гленда заботливо провела рукой по лбу дочери, убирая упавшие на ее лицо рыжие пряди волос, которые выбились из прически, и произнесла:

– У нас выдался тяжелый день, дорогая. Пойдем, нам надо отдохнуть, чтобы набраться сил. Уверена, завтра все будет иначе. Возможно, твой отец почувствует себя лучше, банк вновь откроет кредит...

– А красавица фея превратит тыкву в карету, – продолжила за нее Августа и, тихо рассмеявшись, добавила: – Мама, ты остаешься неисправимой оптимисткой, даже несмотря на массу проблем, свалившихся на твои хрупкие плечи.

– Мне нравится твой смех, дорогая. Это особенно ценно теперь, когда поводов для веселья так мало. Я благодарна тебе за поддержку.

Мать и дочь поднялись из кресел и, обнявшись, вышли в коридор. Там они простились, чтобы разойтись по своим спальням.

По пути к себе Августа прошла через галерею с фамильными портретами, ненадолго задержавшись у одного из них.

С холста, оправленного в тяжелую золоченую раму, чуть насмешливо улыбалась очаровательная женщина в бальном платье начала двадцатого века. Из украшений на ней был только старинный медальон на тонкой цепочке, обвивающей шею. Ярко-рыжие волосы, того же оттенка, что и у Августы, были уложены в замысловатую прическу. Ее глаза, с необычайным мастерством воспроизведенные художником, светились умом и прозорливостью. Эти качества леди Виктория Стоунбери сохраняла до последних минут жизни.

Августа искренне любила прабабку и восхищалась ее волевым характером. Старая графиня, в свою очередь, души не чаяла в правнучке, проводя с ней почти все свободное время. Именно Августа была той, кто закрыл глаза старой леди, когда ее душа отправилась к небесам.

Сейчас, как никогда ранее, она ощутила нехватку в обществе старшей наставницы и прошептала, обращаясь к ее изображению:

– Жаль, что твои рассказы о семейных сокровищах оказались всего лишь легендой.