Объективности ради следует отметить, что мнения графа Стоунбери придерживались большинство мужчин, которым довелось быть знакомыми с мисс Августой.

Разве можно было остаться равнодушным, встречаясь со взглядом ее изумрудных глаз, ловя ослепительную улыбку алых губ или же случайно касаясь бархатистой кожи рук...

А волосы... Длиной до талии, густые, вьющиеся крупными кольцами, они имели тот редкий естественный ярко-рыжий цвет, который увековечил на своих полотнах великий Тициан. Правда, возможность любоваться их красотой, к недовольству сэра Ричарда, выпадала нечасто. Августа предпочитала скручивать их в тугой узел на затылке, чтобы они не мешали ей при работе на раскопках или за чтением книг.

Нет, что бы ни утверждали светские завистницы, Августа Стоунбери по праву входила в первую десятку лондонских красавиц. Однако это не мешало ей в свои тридцать лет все еще оставаться не замужем, что очень огорчало графа. Его заветной мечтой было появление внука, которому он смог бы передать семейные дела...

Кстати, о делах. Сэр Ричард вспомнил причину, приведшую его в библиотеку, и вздохнул, предчувствуя тяжелый разговор с дочерью.

Погруженная в работу Августа вздрогнула от неожиданности и подняла глаза.

– Папа? Я не слышала, как ты вошел. Что-то случилось? У тебя бледный вид.

– Я хочу поговорить с тобой, дорогая. Ты можешь уделить мне немного времени? – Сэр Ричард говорил медленно, настраиваясь на вынужденную беседу.

– Разумеется. О чем пойдет речь? – поинтересовалась Августа, следя за тем, как отец устраивается в кресле напротив нее.

В последние дни она ощущала некую напряженность, присутствующую в атмосфере дома, и догадывалась, что предстоящий разговор как-то связан с этим.

– Видит Бог, я пытался скрывать от тебя возникшие в делах нашей семьи сложности, надеясь, что все чудесным образом разрешится само собой... Но обстоятельства вынуждают меня просить твоей помощи.