Поблагодарив врача, Августа с его разрешения вошла в кабинет. Теперь отец лежал на кожаном диване у стены, а мать сидела рядом, сжимая в ладонях неподвижную руку мужа. Августа подошла к ней и, желая ободрить, обняла.

Леди Гленда уткнулась в плечо дочери и, только сейчас дав волю слезам, прошептала:

– Господи, я так боюсь его потерять. Без Ричарда моя жизнь лишится смысла. Он всегда казался таким сильным, что я думала, с ним ничего не может случиться. Мне страшно.

– Все будет хорошо, мамочка, – попыталась успокоить ее Августа, хотя от вида беспомощно лежащего отца у нее самой наворачивались на глаза слезы.

Позже, когда общими стараниями сэра Ричарда устроили наверху, в спальне, она зашла, чтобы пожелать ему «доброй ночи».

Переодетый в пижаму отец полулежал в постели. Для удобства под его спину подложили несколько подушек. Руки безжизненно лежали поверх одеяла, на лице застыло бесстрастное выражение, и лишь глаза сохранили прежнюю живость, не упуская ничего из того, что происходило вокруг него.

– Как он? Никаких изменений? – тихо спросила Августа у горничной, исполняющей обязанности сиделки до того, как из Лондона прибудет профессиональная медсестра.

Женщина отрицательно покачала головой и вышла из комнаты, чтобы принести графу теплого молока.

Августа подошла к кровати, поцеловала отца и устроилась рядом на краю постели, поглаживая пальцами его руку.

– Привет, – с нежной улыбкой промолвила она, силясь сдержать подступающие слезы. Ей было тяжко видеть сильного мужчину в столь беспомощном состоянии. – Как твои дела?

Сэр Роберт посмотрел на дочь... и неожиданно подмигнул, словно говоря: все будет хорошо. Я не могу двигаться, но это временно. Нет таких сложностей, с которыми мне не удалось бы справиться.