— Ты просто завидуешь, что не сам это придумал, — ответила Грейс.

Поскольку руки у нее были заняты, Форд открыл ей дверь и снова поцеловал.

— Не утони в его программах и не забывай о времени, — напутствовал он.

Карие глаза смотрели на нее с тем особым выражением, которое заставляло Грейс трепетать даже после восьми лет замужества.

— Обещаю. — Выйдя из кухни, она вдруг остановилась. — Я забыла сумочку.

Форд достал из ящика маленькую сумочку на длинном ремне и повесил ей на шею.

— Зачем она тебе?

— Там чековая книжка. — Грейс всегда платила Кристиану за ремонт, хотя тот по своей инициативе с удовольствием колдовал над ее дорогущим компьютером. Он был искусным мастером. — Может, я куплю еще пиццу.

— Малыш столько ест, что должен весить не меньше четырехсот фунтов, — заявил Брайен.

— Ему уже девятнадцать. Конечно, у него хороший аппетит.

— Я, по-моему, столько не ел. Как ты думаешь, Форд? Разве в колледже мы ели так же много, как Кристиан?

— Ты меня спрашиваешь? — Форд бросил на него скептический взгляд. — А кто однажды умял за завтраком тринадцать оладий и фунт колбасы?

— В самом деле? — нахмурился Бранен. — Не помню. Зато до сих пор не могу забыть, как ты в один присест расправился с четырьмя «биг-маками»и четырьмя большими пакетами жареной картошки.

— Вы оба ели, словно у вас были глисты, — закончила дискуссию Грейс. Муж закрыл за ней дверь, и она услышала довольный смех.

Густая трава на их участке пружинила под ногами, а когда Грейс шла по заросшему газону Марчинсонов, ей даже пришлось замедлить шаг. Позор, нужно следить за порядком, а эти люди уже месяц отдыхают в Южной Каролине, вернутся только в конце недели.

Апрель выдался необычайно жарким, и в Миннеаполисе вовсю бушевала весна. Трава была зеленой, сочной, деревья покрылись листвой, расцвели цветы. Даже сейчас, после захода солнца, воздух оставался теплым, ароматным, и Грейс с наслаждением вдыхала его. Она любила весну. Правда, она любила все времена года, ибо каждое из них имело свои преимущества.