— Вы говорите о богах воду? — заинтересовался Андре.

— О чем же еще? — удивился Жак.

— Но я думал, эта религия запрещена.

— Так оно и есть! Оба — и Дессалин и Кристоф — объявили ее вне закона. Они говорят, что она пахнет рабством, что это — религия рабов.

— И все же она существует?

— Ну, разумеется, существует! — улыбнулся Жак. — Воду — это частичка души и тела каждого негра, каждого, кто живет на Гаити. Они просто не могут без этого жить, она — часть их существа, неразрывно связанная с их жизнью, с самого рождения она у них в крови; даже те, кто считает себя католиками, не могут уйти от нее, и часто трудно понять, где кончается воду и начинается католицизм.

— Это поразительно! — воскликнул Андре.

— Вам еще многое предстоит узнать, — заметил Жак. — А теперь самое время нанести визит мадам Оркис; вы увидите, как выглядит ядовитая змея, когда у нее хорошенькое личико.

Попрощавшись с Керком, Андре сошел на берег; он был взволнован, возбужден и напрасно пытался подавить в себе эти чувства.

Впереди его ждали рискованные, опасные приключения. Он вступал в борьбу с тираном и его окружением, а оружием ему служили острый ум, находчивость и смекалка.

Андре очень обрадовался, узнав от Жака, что Дессалина сейчас нет в столице, — он ведет наступление против испанцев в восточной части острова.

— Есть у него шансы победить? — спросил Хорнер, когда мулат рассказал ему, где сейчас император.

— Сомневаюсь; — ответил Жак. — У испанцев отличные укрепления, и они неплохие воины.

— А что будет, если он проиграет? — поинтересовался американец.

— Тогда он скорее всего накупит побольше американского оружия, новых пушек и сделает еще одну попытку. Может быть, ему и повезет наконец.

Пока они находились на борту судна, Жак свободно говорил все, что думает, ничего не опасаясь и не скрывая своего презрения к выскочке-императору; но стоило им сойти на берег, как Андре ясно почувствовал перемену: мулат стал гораздо сдержаннее и осторожнее в своих суждениях.